- Никак не пойму, - сказал человек в очках, - какой в этом толк?

Друг его опустил глаза, видимо, растерялся, и все же ответил:

- Кажется, я понимаю, но сказать не могу. Было это и у меня - не во всем, в одном, - и я почти никому ничего не мог объяснить. У таких аскетов и мистиков есть верный признак: они лишают удовольствий только себя. Что до других, они рады их радости.

Чтобы другие хорошо поели и выпили, они перевернут и распотрошат ресторан. Когда мистик нарушает это правило, он опускается очень низко, становится моральным реформатором.

Все помолчали; потом журналист сказал:

- Нет, это не пойдет! Он тратит деньги не только на пиры. А эти мерзкие пьесы? А женщины вроде этой Праг? Хорошенький отшельник!..

Сосед его улыбнулся, а другой сосед, пыльноватый, повернулся к нему, смешливо хрюкнув.

- Сразу видно, - сказал он, - что вы не видели миссис Праг.

- Что вы имеете в виду? - спросил Пиньон.

Теперь засмеялись все.

- Он просто обязан быть с ней добрым, как с незамужней тетушкой... начал первый, но второй его прервал:

- Незамужней! Да она выглядит, как...

- Именно, именно, - согласился первый. - А почему, собственно, "как"?

- Ты бы ее послушал! - заворчал его друг. - Марийяк терпит часами...

- А пьеса, пьеса! - поддержал третий. - Марийяк сидит все пять актов. Если это не пытки...

- Видите? - вскричал как бы в восторге человек с яркими глазами. Марийяк образован и изыскан. Он логичный француз, это вынести невозможно. А он выносит пять актов современной интеллектуальной драмы. В первом акте миссис Праг говорит, что женщину больше не надо ставить на пьедестал; во втором - что ее не надо ставить и под стеклянный колпак; в третьем - что она не хочет быть игрушкой для мужчины; в четвертом - что она не будет еще чем-нибудь, а впереди - пятый акт, где она не будет то ли рабой, то ли изгнанницей.